В интервью для журнала Russian Business Guide – о новых юридических запросах, с которыми приходит бизнес, и об укрепляющейся тенденции на продажу активов за рубежом.

– Что происходит с юридическим рынком в условиях санкций? Как отреагировал бизнес на трансформацию политической и экономической повестки?

Дмитрий: – Бизнес реагирует по-разному, в зависимости от личных и профессиональных качеств своих руководителей. Всегда была и будет категория людей, плохо переносящих трудности, независимо от их источника, с большим стрессом выходящих из каждой сложной ситуации. А есть и те, кто научился адаптироваться к любым реалиям, воспринимает сложности как вызов, а не как форс-мажор. Нам повезло, что наши доверители в основном являются представителями второй категории людей.

Что касается ландшафта и климата юридического рынка, то они сильно меняются. Например, юристов серьёзно затронул тренд на импортозамещение. Переход крупнейших клиентов от «ильфов» (иностранные юридические фирмы, работающие в России) к «рульфам» (российские юридические фирмы) стал темой уходящего года. Сворачивание инвестиционной деятельности за рубежом с акцентом на развитии бизнеса внутри России только усиливает этот тренд.

Евгений: – Создаваемые на базе «ильфов» локальные российские компании столкнулись с отсутствием опыта самостоятельной работы, у многих возникли проблемы с ребрендингом и адаптацией к реалиям нового времени. Лояльность доверителей, уверенность в надёжности услуг точно не растут, когда команда, прежде известная как международный бренд, начинает работать под новым названием, зачастую состоящим из фамилий партнёров. Уход крупнейших глобальных международных компаний изменил юридический рынок России. Запрос государства на создание финансовой и экономической независимости России прямым образом влияет и на создание независимого юридического рынка.

Евгений Карноухов

– В свете экономической и политической нестабильности российские компании, в том числе и ряд адвокатских бюро, массово открывают филиалы в так называемых дружественных странах. В частности, в ОАЭ. По-вашему, это возможности для развития международного бизнеса или, скорее, отчаянная попытка удержаться на плаву?

Евгений: – Сейчас многие задействованные во внешнеэкономической деятельности российские компании действительно переориентируются на ближневосточные и азиатские рынки. Для них это в первую очередь возможность сохранить свой бизнес, переместив свои офисы из недружественных стран в более комфортные юрисдикции, где есть необходимые им цепочки поставок и рынки сбыта. Конечно же, это не всегда является панацеей, поскольку большая часть финансовых учреждений таких стран (тех же ОАЭ) интегрирована в американо-европейскую финансовую систему и вынуждена в той или иной мере если не подчиняться, то считаться с действующими запретами и ограничениями. Принимая решение о реструктуризации своего бизнеса, нельзя слепо верить рекламным проспектам из разряда «Doing business in UAE». Поскольку существует множество неочевидных проблем, о которых вам, скорее всего, не расскажет консультант по продаже или регистрации готовых компаний, но с которыми вы обязательно столкнётесь при комплаенсе для открытия банковского счёта или в момент, когда вашу финансовую транзакцию заморозят. Что касается транснациональных амбиций российских юридических фирм, то в подавляющем большинстве это всё же форма популизма, если хотите, рекламный ход.

Выйти на юридический рынок иностранного государства – довольно сложная задача. Обычно так называемые зарубежные филиалы российских юрфирм выступают лишь провайдерами юридических услуг, реально оказываемых местными консультантами (являясь по своей сути офисами продаж). Наверное, это неплохо, поскольку при добросовестном подходе такой офис помогает российскому клиенту сориентироваться на локальном юридическом рынке, говоря с продавцом услуги «на одном языке». Но я бы не советовал строить иллюзии, когда вы слышите о том, что какое-то российское адвокатское бюро открыло филиал в ОАЭ или Гонконге.

Дмитрий Фесько

– Какие изменения в уходящем году, по вашему мнению, наиболее значимы?

Дмитрий: – Прежде всего, изменилось восприятие мира. Стало понятно, что человечество, несмотря на глобализацию, достижения науки, развитие экономики, искусственного интеллекта и так далее, до сих пор тратит огромные ресурсы, силы и средства на уничтожение себе подобных. Масштабные международные форумы, лозунги, презентации и прочие показные мероприятия фактически подменяли либо имитировали реальную работу.

Всё, о чём так красиво говорили на своих выступлениях известные спикеры – о глобальном рынке, о невозможности ограничивать товарооборот, о создании экосистем, – в одночасье рухнуло. И самое главное, что ценность человеческой жизни, о которой ещё недавно, в период пандемии, заявляло всё мировое сообщество, оказалась фейком.

Евгений: – Провозглашаемые западными правопорядками такие, казалось бы, незыблемые ценности, как права человека, неприкосновенность собственности – всё, на что мы равнялись и ориентировались при построении своей правовой системы, практически одномоментно были ими же и дискредитированы в угоду политической конъюнктуре. В одночасье оказалось, что нет «людей мира», а есть граждане конкретной отдельно взятой страны. А значит, с учётом твоего происхождения или источника капитала, можно отменить ранее выданный на законных основаниях вид на жительство, лишить так называемого «инвестиционного» гражданства, заблокировать доступ к финансовой системе, изъять собственность и ограничить передвижение. Оказалось, что ни судебная система, ни законодательство западных правопорядков, ни даже нормы международного права не имеют никакого веса в сравнении с новоизобретённым «источником права» – санкционными режимами.

Заметьте, насколько внезапно утихла риторика тех юристов, которые заговорили о формировании новой отрасли – санкционного права. Потому что оказалось, что санкции не имеют с правом ничего общего. Это односторонние ограничительные меры, принимаемые государствами самостоятельно по собственной инициативе вне существующего правового поля, вопреки ему. Универсальный «надправовой» инструмент, который может применяться как для изъятия частной собственности и ограничения личных прав отдельных лиц, так и в виде коллективной ответственности населения целой страны – как наказание за действия её правительства.

Вообще, когда рассуждаешь о санкциях, на ум приходит культовая фраза, которая уже давным-давно стала интернет-мемом: «А что, так можно было?!» Последствия этого кризиса веры в так называемые европейские ценности и западные правопорядки трудно переоценить: когда основной переменной становится внешнеполитическая конъюнктура, то ни о каких правовых гарантиях для зарубежных инвестиций и рынков капитала говорить не приходится.

– В связи с таким глобальным пересмотром ценностей, какие вы выделяете наиболее важные принципы во взаимоотношениях с клиентами сегодня?

Дмитрий: – Мне кажется, сейчас бизнесу как никогда нужна помощь, и это касается не только санкционной политики. В непростые времена бизнес особенно нуждается в адекватном общении и хочет платить за результат. Доверители не хотят обманутых ожиданий. Особенно ценится в трудные времена клиентоориентированность: бизнес хочет видеть в юристе, прежде всего, своего партнёра с тем же предпринимательским взглядом. Чувствовать потребности и разделять интересы бизнеса – залог успешного сотрудничества.

– Как в 2022 году изменился спектр запросов клиентов?

Евгений: – Основной тренд – это спад спроса на сопровождение сделок по приобретению зарубежных активов, по инвестированию в иностранные компании. Если даже в разгар пандемии мы сопровождали несколько крупных проектов в этой области, то в 2022 году уже преобладает обратная тенденция: возросло количество запросов доверителей на продажу активов за рубежом.

И здесь мы сталкиваемся с далеко не тривиальными задачами, учитывая действующие санкционные ограничения в области проведения финансовых транзакций. Следует также отметить, что ещё лет 5-6 назад в деловой среде существовала мода на структурирование практически любых сделок, даже исключительно с российскими активами, через зарубежные юрисдикции и офшорные компании. Постепенно эта тенденция стала сходить на нет, а в последние годы миф о преимуществах такого подхода был окончательно развеян. У нас есть клиенты, которые в полной мере испытали заложенные в нём риски: от чрезмерных операционных расходов до негативных налоговых последствий и утраты контроля над принадлежащими активами.

– Продажа активов связана с санкциями?

Евгений: – Нет, как правило, это не связано именно с санкциями. Скорее, продажа активов обусловлена в целом изменившейся на западе деловой средой, переставшей быть зоной комфорта для российского бизнеса и состоятельной части населения. Либо клиенты стараются избавляться от непрофильных активов, купленных в разное время за рубежом, без определённой задачи.

– О чём сейчас важно говорить юридическому сообществу с широкой аудиторией? Какова роль юристов в период формирования новой реальности?

Дмитрий: – В этом году мы решили создать совместный просветительский проект с лекторием Level One. Мы поставили перед собой задачу: ёмко и небанально рассказать широкой аудитории о том, что право – основа нашей жизни, без которой невозможно развитие, невозможны порядок, безопасность, государство, в конце концов. Эксперты в филологии, истории, философии и юриспруденции докажут это с разных точек зрения. Этот подход кажется мне любопытным.

Я глубоко убеждён в том, что в ретроспективе даже изменение климата в отдельно взятом регионе всего на пару градусов имело решающее значение, меняло вектор развития. Так и с точки зрения права: когда в стране появляется или меняется закон, это оказывает существенное влияние и на экономику государства, и на каждого конкретного жителя. Право часто может являться единственным выходом из сложной ситуации, наилучшим способом решить проблему.

Поэтому мы создаём такой продукт впервые и именно сейчас. Мир, который мы сегодня видим, обязательно должен быть упорядочен, а это возможно лишь тогда, когда он будет трансформирован в юридический документ, зафиксирован юристами в правовых актах на бумаге, иначе никак.

– Что помогает вам лично справляться с трудностями в это непростое время? Чего вы ждёте от следующего года?

Дмитрий: – Справляться с трудностями в первую очередь помогают способность сконцентрировать свои усилия на конкретных проектах, умение принимать реальность такой, какая она есть. Очень важны поддержка семьи, общение с друзьями и спорт. Сложные времена позволяют нам лучше чувствовать и понимать, что мы конкретно хотим и в чём реально нуждаемся.

А что касается следующего года, то жду я, прежде всего, мира! Любые конфликты заканчиваются составлением и подписанием мирного договора – это и есть юридическая работа по восстановлению мира.

Фесько Дмитрий, Партнер, председатель Наблюдательного совета (Совета партнеров). Руководитель практики инвестиционного и налогового права. Кандидат юридических наук
Карноухов Евгений, Управляющий партнер. Руководитель практики разрешения споров