Мы поговорили с ним о том, как зарождался капитализм в России, что уберегло Бойко от трагической судьбы «олигарха из 90-х», как он увольнял будущих миллиардеров, а также о том, зачем он стал продюсером голливудского фильма «Город грехов 2» и как стать счастливым


Президент холдинга Finstar Олег Бойко прошел путь от кооператора, торговавшего компьютерами, до участника рейтинга миллиардеров с состоянием $1,2 млрд. В 1990 году молодой предприниматель создал сеть магазинов OLBI-Diplomat, торгующих по дебетовым валютным карточкам, стал владельцем нескольких банков, однако в 1995 году потерпел неудачу в бизнесе, а также получил травму спины. В 1996 году Бойко с партнерами основал инвестиционную группу Finstar Financial Group. Среди ее наиболее значимых активов в разное время значились «Евразхолдинг», Baltic Trust Bank, Ritzio Entertainment Group, некоторое время владевшая игровыми салонами «Вулкан», и «Рив Гош». Сейчас деятельность холдинга направлена на развитие кредитного финтеха по всему миру. Вне бизнеса Бойко успел выступить продюсером фильма «Город грехов 2: Женщина, ради которой стоит убивать» и режиссерского дебюта Скарлетт Йоханссон, а также основать Фонд поддержки паралимпийского спорта. В ноябре 2023 года власти Канады исключили Бойко из санкционного списка, в котором он находился с апреля 2022-го.

Как у Олега Бойко появился свой банк в 90-х
«Мы были одни из первых, кто построил не государственную, а частную ретейловую сеть [OLBI-Diplomat]. Там мы запустили карточки, на которые можно было перевести деньги, заработанные за границей и имеющие ограниченное хождение. То есть когда люди выезжали из страны в командировку, им платили инвалютными рублями, которые лежали у них на счету во Внешторгбанке и которые они не могли никак использовать, кроме как заказать что-нибудь по специальным двум каталогам. А мы договорились, что они могут перечислять их на наши счета и потом использовать в наших магазинах. Это был первый «финтех» в 90-е годы. А дальше мы внедрили еще один продукт: на карточку можно было вносить доллары США, мы стали платить по ним проценты. Регулирующие органы обратили внимание, что мы, по сути, принимаем депозиты. И пришлось это превратить в банк.

Удивительно, что первое, что разрешили [после распада СССР], — это торговлю и коммерческие банки. Приватизации еще не было, индустриальных бизнесов тоже. Поэтому банки были мощнейшим инструментом финансирования собственных проектов. Сейчас это звучит некорректно. Но извините, как есть. Все, соответственно, выстраивали финансово-промышленные группы — когда аффилированные компании кредитовались от собственного банка. Больше денег взять было неоткуда. Я надеюсь, товарищи из Центрального банка меня не слышат, но, наверное, они в курсе, что так оно и было. Потом это все стало недопустимо.

Ну и, конечно, было очень круто стать банкиром из непонятно кого. Естественно, это имело привлекательность, это социальный статус. То есть вчера ты был шашлычником, сегодня ты стал банкиром. Это существенная социальная эволюция. Но прежде всего это был и бизнес сам по себе неплохой, потому что конкуренции особо не было большой».

«Тогда было довольно либеральное регулирование»
«Основные крупные предприниматели на тот момент были заинтересованы и сфокусированы на индустриальных активах. Очень многие люди, которые участвовали в приватизации и были первыми крупными коммерсантами, имели исторический опыт работы во внешней торговле и промышленности. А я никакого отношения к этому не имел никогда. Поэтому мне это не было близко.

На самом первом этапе бизнесы были только торговые. Когда началась приватизация, тогда поддержка власти начала играть какое-то существенное значение. Поэтому даже придумать трудно, как бы власть могла бы нам помочь тогда. Когда банковский бизнес появился, власть выступала только с точки зрения регулятора, который должен аккуратно работать, не запрещая тебе все подряд. Но тогда было довольно либеральное регулирование. Поэтому государство появилось только в крупных индустриальных бизнесах, приватизационных процессах и в тяжелой промышленности, где его роль существенное значение имеет до сих пор».

Бойко о себе 30-летней давности
«Я, конечно, был один из наиболее активных деятелей бизнеса и один из наиболее креативных. Так как у меня не было индустриальных активов, мне надо было что-то делать. Я был вовлечен и в медиабизнес, и в финансовый сектор. Это была нестандартная бизнес-стратегия для того времени. Это первое. Второй аспект — это амбициозность и гиперактивность. Третье — это отсутствие мудрости и опыта, что позволило мне наделать кучу ошибок.

Я думал о том, взял бы я себя 20-летнего сейчас на работу или нет. Наверное, я бы предложил себе взять какой-то конкретный проект, и обязательно, чтобы я инвестировал туда собственные деньги, дал бы сам себе конвертируемый кредит. То есть все риски я бы на раннем Олеге Викторовиче по возможности оставил бы, потому что уж больно он был шебутной на тот момент.

От трагической судьбы меня уберегло наличие сообразительности и в какой-то степени удача, безусловно. Вот почему я не попадаю в орбиту всевозможных олигархических расследований? Потому что я на самом пике борьбы финансово-промышленных кланов из нее вышел. И это очень хорошо, потому что там были бы уже совершенно другие риски».

Как Бойко увольнял будущих миллиардеров
«На ранних периодах жизни я часто совершал кадровые ошибки. Брал людей, которых не надо брать, или расставался с людьми, с которыми не надо было расставаться. Например, с теми, кто в итоге попал в список Forbes. Некоторые из них находятся в первой десятке рейтинга. На тот момент мне эмоционального интеллекта не хватило понять, что самые дееспособные люди — это те, у которых может быть мнение, отличное от твоего. Если бы я не совершил этих ошибок, а они бы достигли того же самого, но вместе со мной, я был бы номер один. Представляете? Вот такая математика на пальцах. Но это было давно. Надеюсь, что я эволюционировал».

Почему рейтинг богатейших Forbes популярен в России
«Список Forbes — хорошая вещь, потому что она стимулирует. И интересно, что у нас в стране этот список популярен. О нем знают даже совершенно не имеющие отношения к бизнесу слои населения. Это полезно для того, чтобы люди амбиции свои реализовывали, потому что бизнес без амбиций — это не совсем правильно.

По-моему, первые выпуски Forbes публиковались вообще без консультаций [с участниками рейтинга]. Это свалилось [на нас] откуда-то. Насколько это было для всех важно? Наверное, важно. Оно и сейчас важно, потому что это измеритель достижений. И ничего плохого, мне кажется, в этом нет. Список Forbes двигает цивилизацию вперед.

У нас в стране все-таки очень молодая капиталистическая идеология. Яркие достижения и быстрые карьеры многих людей привлекают. Потому что нет 300-летней истории капитализма. И это очень новое ощущение для людей. Увлечение вот такими амбициозными вещами вполне присуще для молодежи. В данном случае «молодежью» является вся страна в этом смысле».

Источник: (Ссылка)