– Zharov Group позиционируется как единственное в России юридическое бюро, специализирующееся исключительно на экологическом праве. В чём главный бизнес-вызов и одновременно преимущество такой узкой специализации в условиях, когда большинство игроков юридического рынка предпочитают диверсификацию?
– Экологическое право требует выхода за рамки юриспруденции, а главное наше преимущество заключается в глубоком погружении и формировании уникальной экологической экспертизы, которую невозможно получить при диверсифицированной практике.

Сумма иска за нарушения в сфере экологии может обанкротить компанию. К юристам часто приходят, когда нарушение уже произошло, а иногда речь идёт уже не о затратах, а о спасении бизнеса.

Главный бизнес-вызов диктуется спецификой самого рынка и особенностями государственного регулирования в сфере экологии. Экологические риски в основном волнуют компании, которые ведут деятельность в опасных, добывающих и перерабатывающих производствах. Большинство предприятий до сих пор недооценивают масштабы экологических рисков. Хотя для предприятий, имеющих объекты ОНВОС и подлежащие федеральному государственному экологическому надзору, риски нарушения экологической безопасности находятся в топе главных, наряду с налоговыми. А по средней стоимости для бизнеса их можно поставить на первое место.

Экологические споры не так распространены, однако суммы исков и претензий регулятора, как правило, огромные. За юридической помощью часто обращаются уже по факту, когда нарушение произошло. Иногда речь идёт уже о спасении бизнеса, поскольку сумма иска может обанкротить компанию.

– За годы работы вы помогали предприятиям из нефтегазового, металлургического и химического секторов. Как изменилось отношение бизнеса к экологическому регулированию за последние 5–7 лет?
– За последние годы отношение бизнеса к вопросам экологии претерпело трансформацию. Если раньше экологическое регулирование воспринималось преимущественно как статья затрат, снижающая рентабельность продукта, то сегодня это становится частью бизнес-стратегии. Однако этот переход не завершён полностью. Многие промышленные предприятия до сих пор воспринимают действующие экологические нормы как административный барьер. Чтобы изменить ситуацию, государству необходимо развивать реальные экономические стимулы – льготы и субсидии за внедрение «зелёных» решений, чтобы экология из статьи расходов превратилась в конкурентное преимущество.

– Zharov Group известна не только практикой, но и издательской и образовательной деятельностью. Это часть кадровой стратегии?
– Да, издательская и образовательная деятельность – важные направления в стратегии бюро. Просто быть юристом мало. Мы ищем сотрудников не просто с юридическим дипломом, а людей, изначально неравнодушных к теме экологии и готовых к междисциплинарному обучению. Специфика отрасли такова, что юриспруденция занимает лишь около 40% необходимых знаний, тогда как остальное – это опыт, практика, знания естественных наук и профессиональная интуиция. Сотрудники бюро постоянно обучаются, пишут научные и правовые статьи, посещают профессиональные мероприятия, проводят обучающие семинары для бизнеса. В бюро практикуется командный подход. Каждое действие обсуждается сообща, а линия защиты строится с учётом мнений разных специалистов.

– Насколько сегодня судебная система готова к справедливому разрешению экологических споров и какой кейс последнего времени вы считаете наиболее показательным для защиты прав бизнеса?
– В экологических спорах судебная система демонстрирует двойственный подход. С одной стороны, суды оперативно рассматривают резонансные дела и выносят решения о взыскании огромных сумм. С другой – суды опираются на нормы гражданского права о возмещении вреда, что недостаточно для реальной оценки ущерба природе. В практике мы сталкиваемся с тем, что суды часто отказывают в назначении судебной экспертизы для оценки ущерба, а расчёты проводятся по нормам, предоставленным Росприроднадзором.

В качестве примера показательны дела портовых терминалов о взыскании ущерба за загрязнение акваторий угольной пылью. Регулятор считает: если угольная пыль в процессе перевалки осела на поверхность воды в акватории, это не просто атмосферный выброс, а целенаправленное размещение отходов в водном объекте. С 2020 г. всего нами выявлено 8 таких дел. Примечательно, что все иски были удовлетворены в полном объёме, и во всех делах суды отказали в назначении судебной экспертизы. Сейчас в суде рассматривается дело по иску к АО «Дальтрансуголь» о возмещении вреда водному объекту в размере более 2,5 млрд руб. (дело № А73-19604/2025). В этом деле суд удовлетворил ходатайство о назначении судебной экспертизы. Это дело не только очень важно для угольной отрасли, оно может стать прецедентным для дальнейшей практики.

– Тема расширенной ответственности производителей остаётся одной из самых острых. В чём главный системный недостаток текущего механизма РОП?
– Цель реформы РОП – формирование экономики замкнутого цикла, при которой упаковка и товары после утраты потребительских свойств повторно вовлекаются в производственный цикл. Поэтому важно, чтобы механизм реализации реформы следовал этой цели, а не превращался только в инструмент пополнения бюджета.

Однако мы наблюдаем рост поступления экосбора в бюджет, а это говорит о том, что для большинства производителей уплата экосбора остаётся более выгодной и простой альтернативой самостоятельной утилизации. Почему? Низкая инфраструктурная развитость центров по приёму и переработке отходов. Если мы откроем карту утилизаторов по регионам, увидим, что более чем в 30 регионах утилизаторов нет вообще. Кроме того, даже включённые в Реестр организации часто принимают ограниченный перечень фракций или требуют крупных партий, что недоступно для региональных производителей. Производители вынуждены платить экосбор, поскольку у них нет реальной возможности передать отходы на утилизацию.

– Влияют ли цифровые технологии на экологическое право?
– Конечно, влияют. Цифровизация позволяет надзорным органам перейти от плановых проверок к работе на опережение. Получая сигналы о нарушениях в режиме реального времени через выгрузки из GIS, спутниковые снимки и данные с беспилотников, регулятор может дистанционно фиксировать и пресекать нарушения. Для добросовестного бизнеса это означает снижение количества проверок, что уменьшает административную нагрузку. Для недобросовестных – скрыть нарушение практически невозможно.

Относитесь к экологии не как к статье затрат, а как к управленческому и репутационному риску, и тема из бизнес-риска превратится в конкурентное преимущество.

– Как в условиях ограничений адвокатской этики выстраивается маркетинг и деловая репутация Zharov Group?
– Маркетинг и деловая репутация бюро базируются не на коммерческом продвижении, а на стратегии экспертного лидерства и публичной ответственности. Получение статуса адвоката является своего рода публичным заявлением о серьёзных намерениях в профессии. Именно этот статус служит главным фильтром и маркером качества услуг для клиента.

– Если бы вы могли дать один главный совет владельцу крупного промышленного предприятия, что бы вы сказали?
– Относитесь к экологии не как к статье затрат или к обременительной обязанности, а как к управленческому и репутационному риску. Перестройте систему управления в своей компании так, чтобы она реально выявляла объективные причины воздействия на природу для минимизации рисков в будущем. Уходите от схемы «платим штрафы постфактум», перестройте систему так, чтобы выявлять причины воздействия на природу, а не фиксировать и оплачивать их последствия.