– Санкции были попыткой решить политические вопросы за счет бизнеса. Готовы ли были к этому американские компании? Каким образом санкции сказались на американских компаниях, давно работающих в России?

– За последние три года американские компании адаптировались как к колебаниям цен на нефть, так и к череде санкций и контр-санкций. Международные компании делали то же, что и их российские коллеги – сокращали операционные расходы и адаптировались к новой экономической реальности. В то же время, хочу отметить, что американские компании, многие из которых, как вы заметили, работают в России долгое время, сохранили приверженность российскому рынку. Эту приверженность они четко продемонстрировали, продолжая работать в России на протяжении последних трех лет. Причина проста: экономический потенциал России, учитывая ее богатейшие природные ресурсы, человеческий капитал и размеры территории, простирающейся на два континента, еще далеко не реализован. Американские компании видят этот потенциал, и в этом главная причина их присутствия в России.

– Фундаментальные факторы, которые изначально привели их на российский рынок, не изменились?

– По моему опыту, крупные компании принимают важные инвестиционные решения на основе долгосрочной стратегии. Большинство компаний, входящих в наш Совет, пришли на российский рынок до кризисов 1998 и 2008 годов, поэтому они понимают, что российская экономика может адаптироваться и справляться с потрясениями. Кроме того, основные факторы, которые привели эти компании сюда, не изменились – Россия по-прежнему богата природными ресурсами (и не только нефью и газом) и обладает невероятным человеческим капиталом, в том числе учеными, инженерами и математиками из числа лучших в мире. Даже в 90-е годы многие компании понимали, что, поскольку Россия охватывает Европу и Азию, с развитием глобальных цепочек поставок она будет играть важную роль как мост между двумя континентами. Все эти факторы не претерпели существенных изменений несмотря на нынешние экономические трудности. Если вы делаете продуманные стратегические инвестиции и продолжаете работать вместе со своими партнерами, труд и терпение способны преодолеть любой кризис.

– Вы неоднократно утверждали, что торгово-экономическим связям двух стран следует уделять больше внимания. Что вы имеете в виду?

– Ключевое условие построения долговременных отношений между двумя странами – расширение контактов между обществами и конкретными людьми за пределами государственных структур. Деловые связи играют здесь очень важную роль, а между нашими странами они недостаточно развиты, поскольку товарооборот и двусторонние инвестиции были незначительными на протяжении большей части XX столетия. Чтобы исправить это, потребуется много времени и серьезное внимание к этой проблеме. На мой взгляд, широкие торговые и экономические связи сделали бы гораздо более стабильными и устойчивыми наши отношения в политической области, поскольку все больше американцев и россиян были бы напрямую заинтересованы в этом. Есть немало примеров того, как взаимовыгодные торговля и инвестиции создали основу для успешного развития двусторонних отношений между странами.

– Вы много лет занимались российско-американскими отношениями в качестве дипломата, были заместителем главы дипмиссии США в России, потом занимали пост заместителя помощника госсекретаря в Вашингтоне. Как вы оцениваете отношения между Россией и Америкой сегодня, если сравнивать с периодом до 2014 года?

– Отношения сложные, и это большое разочарование для моих коллег в России и США, приложивших немало усилий для их развития после окончания «холодной войны». На мой взгляд, мы должны стремиться к нормальным, взаимовыгодным отношениям между нашими народами без постоянных «перезагрузок» и кризисов. Увы, мы не смогли добиться этого в последние 25 лет, несмотря на огромные усилия с обеих сторон. Но я убежден, что надо стремиться к этой цели, и что в итоге она достижима. Несмотря на сегодняшние проблемы, реальность и сложность которых я не стану преуменьшать, я уверен, что в целом у нас больше общего, чем того, что нас разделяет, особенно в долгосрочной перспективе. Наши отношения цикличны, их можно сравнить со звуковой волной, у которой есть верхние и нижние точки. Наша задача – «сгладить» эту волну, уменьшить диапазон колебаний, чтобы сделать отношения более сбалансированными, стабильными и предсказуемыми. Стабильность и предсказуемость хороши как в политике и вопросах национальной безопасности, так и в бизнесе.

– Президент Владимир Путин в своем выступлении на ПМЭФ-2017 призывал предпринимателей способствовать возобновлению политического диалога между Вашингтоном и Москвой. «Помогите нам восстановить нормальный политический диалог, – сказал он. – Я вас прошу от имени России и обращаюсь к американской стороне: Помогите и вновь избранному президенту Трампу и новой администрации Соединенных Штатов». На ваш взгляд, что можно сделать для выполнения этой просьбы?

– Да, я был в Санкт-Петербурге и сам слышал это выступление президента Путина. Я разделяю его надежду на возобновление политического диалога, но это, видимо, займет время, учитывая нынешнее положение дел. Главное, чем могут сейчас помочь представители бизнеса – это развитие и укрепление двусторонних связей. Связи в областях бизнеса, культуры, образования и просто контакты между людьми ведут к установлению долговременных отношений на разных уровнях общества. Кроме этого, бизнес может быть примером уважительного отношения к партнерам, клиентам и сотрудникам. Я видел, как следование этим принципам помогает американским компаниям в России и российским в США. Представители бизнеса говорят на одном языке, будь они из Америки, Азии или Европы. Это прагматичные люди, привыкшие к сотрудничеству ради достижения результата. Надеюсь, что в будущем мы увидим такой подход и в российско-американских отношениях.

– Лозунг президента Трампа «Америка — прежде всего» прадставляет собой резкое изменение торговой политики США и их подхода к ВТО. Как другим странам вести себя в экономических вопросах в эпоху, когда «Америка — прежде всего»? Вы считаете правильным, что крупнейшая экономика применяет подобный подход к сфере своих экономических интересов?

– Я решительный сторонник свободной торговли открытости рынков. Я думаю, что обеспечение свободного движения капитала, товаров и услуг – верный путь к достижению экономического успеха как в своей стране, так и в других странах. В то же время, создание после Второй мировой войны международных финансовых и торговых структур, основанных на четких правилах, помогло достичь невиданного ранее в мире экономического процветания. Конечно, любую систему нужно периодически подстраивать под меняющиеся обстоятельства, и наши руководители должны действовать очень аккуратно, чтобы, с одной стороны, учитывать экономические реалии, а с другой, не отступать от политики, доказавшей свою эффективность. Сегодня глобальные цепочки поставок, цифровая экономика и международные финансовые инструменты ясно говорят о том, что ни одна страна не может иметь закрытую экономику, обнесенную крепостной стеной. Экономическая самоизоляция не принесет благополучия, к которому все мы стремимся. На мой взгляд, дальнейший прогресс возможен только в открытой и глобально конкурентоспособной экономике. В то же время, наши лидеры должны более эффективно демонстрировать гражданам преимущества экономической глобализации и помогать тем, кто испытал на себе негативные последствия резких перемен, неизбежно сопутствующих инновациям.

Согласен, что есть тенденция в сторону протекционизма, и не только в Соединенных Штатах. На мой взгляд, это искажает действие рыночных механизмов и ведет к недобросовестной конкуренции. Протекционизм может принести плоды в краткосрочной перспективе, но цена будет высокой. Пример – решение президента Рейгана в 1980-х годах установить протекционистские тарифы, чтобы дать возможность компании Harley-Davidson модернизировать производство для успешной конкуренции с японскими производителями. Тарифы действовали только четыре года, и за это время Harley-Davidson провела модернизацию и продолжила успешно развиваться. В то же время, цены на мотоциклы выросли, а японские производители быстро локализовали производство в США, чтобы избежать таможенных тарифов. Удалось бы Harley-Davidson провести модернизацию и без поднятия тарифов? Судя по всему, да.

Первый вице-премьер Игорь Шувалов говорит о том, что Россия может стать экспортером товаров на мировой рынок. Я думаю, что это - гораздо более надежный путь к росту, чем краткосрочные протекционистские меры. Конечно, россиянам решать, что им делать, но, если позволите, мой совет: лучшее решение – не в простом наращивании местного производства, а в создании как можно большего объема добавленной стоимости внутри страны.

– Многие зарубежные компании отмечают бюрократизм как серьезное препятствие для ведения бизнеса в России. Вы находите здесь понимание со стороны российского правительства и российских бизнес-ассоциаций?

– Проблема бюрократии есть не только в России. Бизнес сталкивается с избыточным регулированием и бюрократическими процедурами во многих странах, в том числе США. В Америке, например, одна из острейших проблем для бизнеса сейчас - необходимость скорейшей модернизации крайне сложной налоговой системы. Что касается России, то руководители компаний, опрошенные недавно компанией PwC, назвали избыточность государственного регулирования одной из трех главных проблем. Мировой банк в опубликованном недавно «Глобальном индексе конкурентоспособности» также указал низкую эффективность государственного регулирования как одно из главных препятствий для бизнеса в России.

Российское руководство однозначно признает, что увеличить приток иностранных инвестиций в страну не удастся без коренного улучшения условий ведения бизнеса. В 2012 году Президент Путин своим указом определил «Глобальный индекс конкурентоспособности» Мирового банка в качестве индикатора прогресса в данной области. С тех пор Россия добилась значительных успехов, о чем говорит впечатяющий рост ее позиций в рейтинге со 120 места в 2011 году до 35 места в 2017 году. На заседании Консультативного совета по иностранным инвестициям в октябре этого года было очевидно намерение руководства России продолжать работу над вопросами, которые поднимают главы иностранных компаний, и это очень хороший знак. Конечно, проблемы еще остаются. Например, компании хотят единых "правил игры", касающихся конкуренции, а также таких правил проведения госзакупок, которые позволяли бы международным компаниям конкурировать с российскими в государственных тендерах.

– По словам Александра Афанасьева, председателя правления Московской Биржи, американские инвесторы единственные существенно увеличили объем российских акций в своих портфелях после введения санкций (в 2013 году их доля составляла 38%, а в 2017 – уже 53%). Как бы вы прокомментировали такую парадоксальную ситуацию?

– Я думаю, что инвесторов привлекает стоимость российских активов. С января 2016 года Индекс Московской биржи вырос на 21% а индекс РТС на 54%. Для сравнения, индекс S&P 500 за тот же период вырос на 10%. При этом премия за риск упала за последние пару лет. Возвращение России на рынок внешних заимствований в прошлом году - еще один знак ее растущей привлекательности для инвесторов.

– На ваш взгляд, каково будущее российско-американских отношений?

– Я остаюсь оптимистом, и мой долгосрочный прогноз по-прежнему позитивный. Основания для этого – мой многолетний дипломатический опыт и нынешняя работа в Американо-Российском Деловом Совете. Я продолжаю эту работу, потому что знаю, что мои нынешние усилия позволят моим детям жить в более безопасном и благополучном мире, где Соединенные Штаты и Россия будут вместе решать общие задачи. Для достижения этой цели потребуются усилия многих людей, и у меня нет иллюзий относительно стоящих перед нами проблем. Но я не хочу, чтобы в будущем в мире возобладало стремление к изоляции и протекционизму. Я хочу видеть мир более открытым и конкурентным, дающим людям новые возможности сделать свою жизнь более благополучной. Россия должна быть частью этого мира.