– Что вы хотели донести до зрителя постановкой мюзикла «Забытый ноктюрн»?

– Так ли хорошо мы знаем тех людей, которые находятся с нами рядом? Правильно ли их понимаем, чувствуем ли их боль? Отношения главных героев, Елены и Ричарда, максимально раскрывают эту проблему. Она касается и других персонажей: Гаспара, Миреллы, Уберто.

Бывает, кто-то в твоём окружении любит тебя настолько, что уже готов на себе волосы рвать. А ты не можешь этого понять, потому что человек всё держит в себе. Бывают такие люди. Действительно ли мы до конца понимаем скрытые мотивы окружающих?

«Забытый ноктюрн» – достаточно цельный спектакль, поскольку я ставил его как драматург, композитор и режиссёр в одном лице. Мне не приходилось ни с кем договариваться, я выразил всё, что хотел. И для меня очень важно, чтобы этот проект жил.

– Отражены ли в постановке ваши собственные взгляды?

– Видение и позиция режиссёра – это база, на которой строится любое произведение. В «Ноктюрне» в полной мере отображены мои мысли. Не каждому даётся шанс рассказать миру о своих взглядах на жизнь с помощью творчества.

Музыка – это язык души. Я вложил в инструментальное сопровождение определённую личную боль, в сцены и действия – свои мысли. Конечно, я показал те элементы, которые случались со мной в жизни, но сцена всегда требует обострения предлагаемых обстоятельств. А моя жизнь не такая насыщенная, как у героев «Ноктюрна».

– В написании либретто вы опирались на какие-то произведения?

– Да, но в основном я заимствовал атмосферу. Наша труппа шутила, что «Забытый ноктюрн» – это что-то среднее между фильмами «Ла-Ла Ленд» и «Место встречи изменить нельзя». Так и есть, два этих произведения – основополагающие. Сначала зрителю представляется лёгкая, милая, лирическая картина, которая перерастает в представление с элементами боевика и детектива. И всё это в гармонии. В этом есть определённая доля перформанса для зрителя. Присутствует обман ожиданий.

Одну деталь я добавил из детективов Агаты Кристи. Я люблю, когда используют детективные элементы там, где этот жанр совсем не прослеживается. Например, серия фильмов о Гарри Поттере совсем не про это, тем не менее такие элементы там присутствует. Считаю, это одна из составляющих успеха этой вселенной.

– Ваше первое образование – техническое. Что повлияло на решение уйти из области программирования?

– Мне не интересно было работать, а когда не интересно, начинаешь относиться к работе несерьёзно, халатно. В IT-области трудятся разработчики и тестировщики. Когда в компании есть вторые, бывает, что программисты ленятся тестировать написанное, могут сдавать откровенно сырые работы тестировщикам. Так было и со мной. Оказалось, мне сложно заставить себя делать то, что не нравится. Я рос в семье инженеров, родители видели во мне IT-специалиста, желали хорошей, стабильной работы. Но она оказалась не такой уж и стабильной, потому что меня часто увольняли. Это был неприятный период в жизни. Неизвестно, как бы всё сложилось, если бы я сразу пошёл в театральное, но история не терпит сослагательного наклонения.

– Вы помните момент, когда приняли решение попробовать себя в режиссуре?

– Да, я тогда играл в народном театре, и моё видение о спектакле не сходилось с мнением режиссёра. Было много идей, я начинал лезть, спорить. И тогда понял, что мне тесно в роли актёра.

– Расскажите о прошлых работах.

– Кавер на мюзикл TODD – моя первая работа. Я позаимствовал у оригинала только музыку, всё остальное авторское: при участии коллег немного переделал либретто, изменил героев. Зная оригинальный мюзикл, мне хотелось сделать что-то другое. Спектакль прошёл на сцене РЭУ им. Плеханова, в роли актёров выступили студенты-энтузиасты без театрального образования и на безвозмездной основе. Сейчас всё по-другому. Я понял, что мне хочется работать со специалистами высокого уровня, но начинающему режиссёру сложно воплотить это в жизнь, поэтому раньше я пытался обучать имеющихся артистов.

В нашем театре «Шаг» мы показываем и детские драматические сказки, которые, как ни странно, нравятся взрослым. Во время празднования Дня победы выступаем с литературно-музыкальной постановкой «Эхо друг друга» о трудностях жизни во время войны. В «Забытом ноктюрне» события происходят после Второй мировой. Там мы развернули картину, чтобы показать влияние противостояния в Италии: было очень кровавое сопротивление, не вся страна была фашистской. Но тема войны в двух постановках не ключевая, она – только двигатель сюжета.

– Помогла ли ваша первая специальность в вашей второй (театральной) профессии? Может быть, были интересные случаи?

– Скорее – не помогла. Я иногда сую свой нос в дела техников, но они всё-таки лучше меня знают свою работу. Могу коммутировать аудиосистему, использовать какой-то софт, но, мне кажется, знание программирования для этого не нужно.

– Ваш идеальный зритель, какой он?

– Для меня главное, чтобы зритель увлечённо наблюдал за действиями на сцене, думал, мыслил, а после у него оставалось бы приятное послевкусие. Мне кажется, театр нужен для того, чтобы заставлять людей задуматься о своей или чужой жизни. В общем, идеальный зритель – тот, кто интересуется тем, что я делаю.

– Творчество каких режиссёров вас вдохновляет?

– Очень талантлив режиссёр Алексей Франдетти, он тоже ставит мюзиклы. Этот жанр важно правильно использовать: вокал должен быть в нужный момент. Часто бывает, что момент неподходящий. В ГИТИС Франдетти считают золотым самородком, но у общественности он не очень известен. Сложить о нём лучшее мнение поможет его мюзикл «Стиляги». Кстати, там играют два наших актёра, Эмиль Салес и Евгений Скочин.

– Планируете ли вы дальше ставить мюзиклы? Чего ожидать?

– Мне интересен жанр киномюзикла, и я с удовольствием продолжил бы ставить театральные постановки. У меня есть идея о следующем спектакле, но не буду раскрывать всех секретов. Скажу одно, это тоже кавер на мюзикл. Возможность воплотить новый проект пока зависит от окупаемости «Забытого ноктюрна». Если будут финансовые трудности, займусь временно чужими проектами.