− Эльмира Рафисовна, давайте начнём с вопроса, который вроде бы напрямую вашей работы не касается. Наверное, у каждого человека в жизни бывают ситуации, когда разум ему подсказывает одно, а чувства – другое. Вставали ли такие проблемы перед вами, и в чью пользу вы чаще делали свой выбор?

− Интересный вопрос… Любая женщина прежде всего – мать, человек, который ответственен за своих детей, за свою семью, за своих родных и близких. Наверное, поэтому – во всяком случае, у нас в Татарстане – женщин воспитывали так: прежде всего, должен работать разум, а уже потом чувства. Впрочем, не скажу, что я согласна с этим на сто процентов. Ведь когда мы говорим «чувства», то подразумеваем многое: и различные эмоции, и принятие решений в зависимости от того, что подсказывает твоё внутреннее состояние. Думаю, что и то, и другое должно быть. Но для меня конкретно всё равно на первом месте – разум.

А теперь вернёмся в прошлое. Расскажите немного о себе: где вы родились, чем увлекались в детстве и почему в качестве альма-матер выбрали именно Институт нефтехимической и газовой промышленности имени И.М. Губкина? Кто подсказывал этот выбор – разум или чувства?

− Родилась я в Татарстане, в городе Чистополь, а потом мои родители переехали в Бугульму. Весь Татарстан – регион нефтяников и газовиков. Вы, наверное, знаете, что нулевой километр газопровода «Дружба» начинается именно в Татарстане, в городе Альметьевске, что от Бугульмы невдалеке. А в Бугульме уже тогда находились и научно-исследовательские институты, которые работали по нефтегазовому направлению, и предприятия, которые выпускали оборудование для нефтяной и газовой промышленности.

В школе мне очень нравились два предмета: математика и английский язык. Хотелось стать переводчиком и даже дипломатом, потому что и язык очень нравился, и наработки в этом деле были достаточно хорошими. Но в итоге, когда дело дошло до конкретного выбора, пришлось «спуститься на землю»: родители сказали мне, что вуз надо выбирать технический. Я должна была поехать в Казань, в химико-технологический институт, но случилось так, что порядка десяти человек из нашего класса собрались поступать в Москву, в институт нефти и газа. Ну, и я за ними…

− Что называется, «за компанию»…

− Да. Я тоже подала документы в этот вуз. Самое главное, что для поступления мне достаточно было сдать всего два экзамена на 5 и 4, а я получила две пятёрки и прошла без конкурса.

− А компания? Насколько были успешны ваши одноклассники?

− С первого раза поступили не все, думаю, процентов 70. Остальные, в том числе, к сожалению, и моя близкая подруга, вернулись обратно в Бугульму. Но на следующий год все они тоже стали студентами этого института. Потому что он был основным вузом, который выпускал специалистов для нашего региона.

ИНОГДА БОЛЬШОЙ БИЗНЕС НАЧИНАЕТСЯ С «КАПЕЛЬКИ»…

− После института была ещё и аспирантура. Наука интересовала больше, чем производство?

− Я окончила институт по специальности «нефтехимический синтез». На распределении мы с подругой были первыми и попали на Щёлковский завод Всесоюзного научно-исследовательского института химических средств защиты растений, что считалось очень удачным – рядом с Москвой. Конечно, после того, как пять лет мы прожили в столице, в этом городе, да и на самом предприятии нам поначалу не очень нравилось. Но, начав работать, мы поняли, что интерес есть, что предприятие достаточно большое и серьёзное. Это же было во времена СССР, и наш завод – крупнейший в России – обеспечивал весь Советский Союз пестицидами. Ассортимент, правда, был совсем небольшой. Но в то время работали по госзаказам. Это сегодня, когда нет ни одной свободной ниши, продавать не просто. Тогда же за нашей продукцией очередь стояла!

Я работала в научном отделе института и поняла, что для того, чтобы достичь определённых высот в науке, нужно защищать диссертацию. К тому же была интересная тема, которая стала продолжением моей дипломной работы. Достаточно успешно защитив диссертацию, я вернулась на предприятие с кандидатским званием в надежде внедрить свои наработки, но, к сожалению, к этому моменту всё рухнуло. Наступили очень тяжёлые времена. Вставали заводы, фабрики… Мы по несколько месяцев не получали зарплату. Фактически я пришла на руины завода.

Тогда уже начали возникать кооперативы, многие из тех, кто старался удержаться на плаву, работали как частные предприятия. К сожалению или к радости, поработать в этих кооперативах я не успела… Наш нынешний генеральный директор уже тогда был на заводе директором по науке. Понимая, что нужно как-то добывать средства для того, чтобы платить зарплату людям, работающим в науке, он организовал сначала отдел, который занимался новыми разработками химических лекарственных препаратов и пр. А потом, в 1998 году, на базе нашего уже обанкротившегося завода и еле дышащей науки мы вчетвером организовали новое предприятие, которое назвали «Щёлково Агрохим».

Мы рискнули, выделились из предприятия, взяли небольшой кредит – как сейчас помню, 60 тысяч рублей, и началась наша «бурная» деятельность. Мы делали препараты от комаров, от мышей и делали продукт, который назывался «Капелька», – для мытья посуды. Сейчас, конечно, смешно об этом вспоминать, но именно так начинался наш бизнес, и именно это укрепило нас в понимании, что мы можем заниматься не только наукой, но и бизнесом.

Все мы были доктора и кандидаты наук. Свои научные познания мы внедрили в жизнь, и бизнес пошёл неплохо. Стало казаться, что мы «мелко плаваем»… Тогда наш генеральный директор решил, что всё-таки надо восстанавливать те позиции, которые занимал когда-то наш канувший в Лету завод. Решили, что пора заняться делом серьёзным, а серьёзное дело – это производство пестицидов.

Нам очень помогло то, что в те годы государство, несмотря на отсутствие денег в казне, умудрялось находить достаточно серьёзные средства для того, чтобы поддерживать не только сельское хозяйство, но и отечественных производителей пестицидов. Нам выплачивали субсидии. Думаю, что это стало серьёзной поддержкой работы компании «Щёлково Агрохим» на российском рынке.

СИЛА СТРАШНАЯ И ЕЩЁ СТРАШНЕЕ

− Фактически государство поддержало и науку, ведь научную деятельность, насколько я знаю, ваше предприятие не бросало и не бросает.

− Не то что не бросало… Говорят, что когда женщина не только красивая, но и умная, – это «страшная сила», так вот: сочетание коммерции и науки – сила ещё «страшнее». Если у людей есть достаточно серьёзный научный подход, понимание процессов в этой сфере не только в масштабах его страны, а в масштабе мировом, то это сильно помогает продвинуться на рынке.

− С тех пор вы – коммерческий директор. Казалось бы: коммерция и наука – это разные «полюса». Согласны ли вы с этим мнением? Или же в коммерции тоже приходится постоянно делать «научные открытия»?

− Главная, как я считаю, причина успешного развития нашего предприятия состоит в научном подходе нашего генерального директора. Именно «Щёлково Агрохим» впервые не только на российском, но и на мировом рынке разработало принципиально новые препараты и формуляции. Именно с помощью научного потенциала были созданы новейшие продукты, которые позиционировались как нанотехнологии, наноформуляции. Слово «нано», к сожалению, уже считается «заезженным», но за этими технологиями – будущее.

Мы создавали препараты лучшие не только в России. Однако одно дело – создать, другое – продать. На первых порах у нас не было достаточно квалификаций для того, чтобы понимать, что маркетинг и реклама – это главное в продвижении бизнеса. Нам, в отличие от наших иностранных конкурентов, всегда не хватало на это средств. Те разработки, которые сегодня «Щёлково Агрохим» продвигает на рынок, – это, конечно же, заслуга наших научных специалистов. Скромное мое участие заключается в том, что мы об этом рассказываем миру. Рассказываем, что это – новое, инновационное и что таких препаратов нет ни у кого.

− Ещё одно стойкое, хотя и успешно опровергаемое мнение – «женщина и бизнес несовместимы». Как вы ощущаете себя на этом поприще? С кем вам проще вести дела – с мужчинами или женщинами? И почему?

− Я очень уважительно отношусь к людям, которые достигли достаточно высоких результатов в бизнесе, и неважно, мужчины это или женщины. За время работы в этом бизнесе мне многое приходилось видеть, и, наблюдая за работой женщин руководителей, я замечала, что в тяжёлые для страны периоды − а у нас такие периоды, к сожалению, бывают часто…

− Скажем так, «иногда бывают лёгкие»…

− Да, в такие периоды выясняется, что женщины более стрессоустойчивы, меньше подвержены всяческим влияниям извне, от них реже слышишь: «Наверное, не получится», «наверное, зря я берусь за это дело…» Они более аккуратны, системны. Женщины в бизнесе даже не столько создатели, в большей степени они – «хранители». То есть если мужчина – это голова, мозг, идеи, то женщина подсознательно нацелена, прежде всего, на то, чтобы сохранить, а уже потом приумножить. Но при этом я считаю, что в тяжёлые для России моменты женщины внесли достаточно серьёзный вклад в развитие бизнеса. Женщине в бизнесе вдвойне сложно: помимо непосредственно дела, им приходится доказывать ещё и то, что вести бизнес они могут не хуже мужчин. Мне кажется, в последнее время они могут любому мужчине фору дать на несколько лет вперёд! Только не подумайте: я не про себя…

«ПЕРЕВЕРНУТЬ МИР, КОНЕЧНО, ПО-ПРЕЖНЕМУ НЕ ПОМЕШАЕТ…»

− Вы более 20 лет занимаете руководящую должность, изменился ли ваш «стиль управления»? Стали ли вы жёстче или наоборот лояльнее к подчинённым?

− Знаете, когда руководишь огромным предприятием, когда есть проблемы и вопросы, которые нужно решать каждый день, становится не до анализа. За годы работы разные возникали моменты: то ты чувствуешь себя в чём-то просто гением, то впадаешь в полное отчаяние. С годами таких перекосов всё меньше и меньше, каждый человек с возрастом становится мудрее. В молодости все мы максималисты, готовые перевернуть мир! Становясь старше, люди немного успокаиваются, становятся мудрее… Перевернуть мир, конечно, по-прежнему не помешает, но какими усилиями и какими возможностями? А может и потерями…

Многие не выдерживают славу и богатство, которые, как известно, портят людей. Этот момент глубоко осел внутри меня ещё в молодости, и я стараюсь не попасть под общую тенденцию.

Я очень благодарна своей дочери Лилии за то, что она меня снабжала специальной литературой: как руководить компанией, как управлять людьми, как надо вести себя в бизнесе, как не допускать ошибок – самые, казалось бы, житейские вопросы, которые, грубо говоря, могли «снести крышу».
Очень надеюсь, что с годами я тоже становлюсь мудрее, лучше понимаю людей. Я, конечно, жёсткая, строгая женщина, но, по отзывам сотрудников, которые со мной работают, – справедливая…

− Что ваши сотрудники думают о вас, мы теперь знаем… А что вы думаете о своей команде? Довольны ли вы ей?

− Безусловно, на таком предприятии, как наше, «абы кто» работать не может. Люди приходят либо уже обученные и понимающие, что это за бизнес, либо − обучаемые. Я сторонник новаций в бизнесе, новаций в технологиях, а потому стараюсь их внедрять в работу нашей компании. Главная моя задача – чтобы наши сотрудники были хорошо знакомы со всеми элементами не только нашей, но и конкурентной продукции, знали рынок. Кроме того, они должны обучаться новым тенденциям, которые сегодня внедряются в бизнес. Это и цифровизация, и автоматизация и т.п. Конечно, сложно, тем более что наш бизнес – сельскохозяйственный, а агрономы и другие специалисты нашей сферы – в основном люди «старой закалки». Я рьяный сторонник того, что и стар и млад должны обучаться, знать и уметь, работать так, как работают самые продвинутые компании и самые передовые сотрудники.

− Вернёмся к разуму и чувствам. На кого из них вы больше опираетесь сейчас в своей работе? И в жизни…

− Наверное, моё отношение к ним с годами не сильно поменялось. Трудно изменить то, что мы впитывали с молоком матери. У восточных женщин всё-таки разум превыше всего. Это европейских женщин чувства могут заставить броситься «в омут с головой…» У нас же в омут с головой не получается! Ну, и слава Богу… Я считаю, что когда разум останавливает чувства, – это полезно. И для чувств, и для разума.

Беседовал Алексей Сокольский