Почти 100 ограничений за год ввели против России и стран Евразийского союза торговые партнеры из Китая, США, ЕС. Это следует из мониторинга Евразийской комиссии. Сильнее других ограничивала российский экспорт КНР, считающаяся самым перспективным нашим партнером. Официальный Пекин фактически проводит протекционистскую политику, используя для прикрытия антиковидные меры, уверены эксперты.
Евразийская экономическая комиссия (ЕЭК) провела мониторинг ограничительных мер, применяемых торговыми партнерами в отношении России и других членов Евразийского союза. Было выявлено несколько десятков ограничений.

«Всего с января 2021 года по январь 2022 года отмечено 88 мер, применяемых основными торговыми партнерами ЕАЭС, которые могут оказывать ограничительное влияние на наш экспорт», — пояснил на коллегии ЕЭК 16 февраля министр по торговле Андрей Слепнев.

Самое большое количество ограничений, как ни странно, было зафиксировано со стороны КНР. Китайские партнеры ввели против России и ЕАЭС в целом 26 ограничений.

Тогда как Евросоюз ввел за этот же период только девять ограничений. Еще меньше противодействовали торговле США – всего пять ограничений. По пять ограничений также ввели партнеры России по объединению БРИКС — Индия и Бразилия. Япония, имеющая натянутые отношения с РФ на фоне разногласий по поводу Курил, ввела четыре ограничения.

Большинство ограничений – это технические барьеры (38%). Более трети (33%) — санитарные и фитосанитарные ограничения. Количественные ограничения на ввоз составили 15%, тарифные — 7%, административные меры – 6%. Минимальная часть ограничений содержалась в таможенных процедурах – 1%.

Ограничения установлены прежде всего в отношении пищевой продукции, химической промышленности и каучука.

Как пояснили «Газете.Ru» в торговом блоке Евразийской комиссии, количество выявленных мер никак не связано с политическими взаимоотношениями между Россией и КНР. Большое количество выявленных ограничительных мер со стороны Китая свидетельствует о том, что бизнес, в том числе и российский, проявляет повышенную заинтересованность в развитии торговли, хочет торговать активнее, и готов обсуждать возникающие нестыковки в регулировании.

Кроме того, ограничения связаны «с действующей в Китае сложной процедурой получения доступа на рынок для экспортеров из других стран».

Санкции и следы ковида
Меры, ограничивающие экспорт России и стран-членов ЕАЭС, преимущественно связаны с санкциями западных стран, введенные против широкого перечня экспортной продукции Белоруссии, отмечает главный экономист Евразийского банка развития и Евразийского фонда стабилизации и развития Евгений Винокуров.

Вторая и не менее значительная причина ограничений — пандемия и связанные с ней меры безопасности, введенные Китаем.

«Значительная часть ограничений со стороны Китая была связана с политикой «нулевой терпимости к COVID-19» и включала меры санитарного характера, которые ограничивали трансграничное движение товаров, транспортных средств и персонала», — пояснил «Газете.Ru» Винокуров.

Неоднократно в течение 2020-2021 годов КНР вводила дополнительные санитарные проверки на границе для угля и древесины. В начале декабря 2021 года были закрыты российско-китайские железнодорожные погранпереходы Гродеково — Суйфэньхэ и Забайкальск — Маньчжурия для приема всех грузов, кроме контейнерных.

«Под запрет попали древесный уголь, лес-кругляк, стройматериалы, мелкогабаритное оборудование, одежда и обувь, некоторые продукты питания», — говорит Винокуров.

Кроме того, с декабря 2021 года были закрыты четыре из пяти автомобильных погранпереходов на российско-китайской границе. «Пробка на единственном работающем пункте Суйфэньхэ достигла тысячи фур, а время ожидания пересечения границы грузовым транспортным средством – нескольких недель», — уточняет эксперт Евразийского банка развития Винокуров.

Аналогичные проблемы возникли и у партнеров по ЕАЭС — на автомобильных и железнодорожных пунктах пропуска через казахстанско-китайскую и киргизско-китайскую границы.

Среди наиболее пострадавших товарных групп — продовольствие, особенно скоропортящаяся продукция. Такие товары подвергалась дополнительным проверкам из-за сообщений о следах коронавируса на упаковке импортных товаров.

Особенно жестко эти ограничения коснулись закупок у России минтая. До пандемии КНР закупал у России около 700 тысяч тонн этой рыбы в год. Это почти 65% всего вылавливаемого российскими рыбаками минтая. Только с этого года Китай разрешил выгрузку рыбной продукции с российских судов, но насколько восстановятся закупки пока не понятно, пояснили «Газете.Ru» в Рыбном союзе.

«Китай очень серьезно и строго относится к ковиду. И в отношении внутренних правил и в отношении внешних. Но помимо реальных антиковидных ограничений официальный Пекин, конечно же, использует противоковидную тему для достижения своих экономических целей»,

— отметил председатель Рыбного союза России Александр Панин.

По его словам, КНР перестраивает свою логистическую схему с транспортных судов на контейнерные перевозки.

Самое значительное количество ограничений со стороны Китая объясняется просто. Эта страна — один из крупнейших торговых партнеров России и некоторых стран-членов ЕАЭС, напоминает директор Института торговой политики НИУ ВШЭ Александр Данильцев. «Кроме того, надо признать, что уровень протекционизма в Китае действительно выше, чем в других крупных экономиках. И это сказывается на торговых взаимоотношениях со всеми странами, не только с членами ЕАЭС», — говорит Данильцев.

Значительные ограничения со стороны Китая связаны также с тем, что Россия в последнее время стала более активно продвигать свою продукцию на китайский рынок, чем на рынки ЕС и тем более США, добавляет Данильцев.

Протекционизм в торговых взаимоотношениях тоже никуда не делся и даже усилился, единодушны эксперты. «Те же технические барьеры, санитарные и фитосанитарные меры не всегда являются проявлением протекционизма. Часто они объективно оправданы, но при этом могут использоваться как инструмент ограничений по доступу на свой рынок», — говорит Данильцев из ВШЭ.

Формально не противоречат

«Довольно много со стороны Китая и мер, которые являются прямыми ограничениями для торговли, хотя формально они не обязательно противоречат правилам торговли. Разумеется, китайская сторона очень внимательна к интересам своего бизнеса. Пекин — сложный партнер. По отношению ко всем», — считает Данильцев.

Гендиректор китайской торгово-производственной компании JinCheng, член генсовета «Деловой России» Михаил Горяной говорит, что Китай проводит последовательную политику по ограничению коронавирусных рисков. И по этой причине проводит дополнительную дезинфекцию грузов, поступающих из-за рубежа. В этой ситуации, несмотря на рост ограничений, есть свои плюсы для России, считает Горяной.

По его словам, противостояние COVID-19 заставляет Китай отказаться от большой части морской логистики и для 80% всего товарооборота с Европой использовать российскую логистическую инфраструктуру.

«По моему мнению, это очень благоприятная позиция для российского бизнеса», — говорит Горяной.

Он прогнозирует на ближайшие годы две фазы в торговых взаимоотношениях между Россией и Китаем. Сначала растущий достаток китайских граждан приведет к росту спроса на импортную продукцию среди населения. «В будущем будет короткая фаза увеличения практически всех направлений импорта и, соответственно, послаблений в местном законодательстве», — говорит Горяной.

После этого последует фаза импортозамещения, фокусировка на отечественном производителе и, соответственно, усиление протекционизма и внешних ограничений, не исключает эксперт.

Источник: (Ссылка)