Знакомьтесь: наш собеседник – президент Подольской ТПП, генеральный директор НП «Зингер-СКИФ» Григорий Комаренко.

«ЗИНГЕР» ЖИЛ, «ЗИНГЕР» ЖИВ, «ЗИНГЕР» БУДЕТ ЖИТЬ

– Григорий Алексеевич, если в Тулу народная поговорка не рекомендовала ездить со своим самоваром, то в Подольск столь же бесполезно было отправляться со своей швейной машинкой. Ещё не слышали советские люди слова «бренд», но точно знали, что «Чайка» – это «псевдоним», а на самом деле в Подольске выпускают «Зингер». Немало с той поры воды в Пахре утекло, немало слухов ходило и заводе: «закрылся – работает», «продан – выкуплен», «сменил название – вернул историческое»... Подольчане, безусловно, что-то знают. Расскажите жителям других городов, районов и регионов: что
сейчас представляет собой «Зингер»? Продолжает ли он выпускать свои знаменитые швейные машинки?

– Никто никому ничего не продавал и не покупал. Завод как был, так и остается. Вопрос в том, что производство швейных машин на нём сейчас действительно приостановлено по той причине, что легкая промышленность в стране фактически находится на уровне, близком к нулевому. Более-менее живо ещё производство текстиля, более-менее осуществляются оптовые поставки с каких-то производств, дышит торговля, но... «Общей фабрикой» для всего мира стал Китай. Продукция практически всех известных мировых брендов шьётся или там, или во Вьетнаме.

Да, мы вполне готовы к тому, чтобы обеспечивать легкую промышленность швейного направления любым видом технологического производства: это и влажно-тепловое, и пошивочное, и раскройное. У нас в этом плане проблем нет никаких: есть мощные торговые дома, мы заказываем для России лучшие бренды мира, но, к сожалению, потребность в таком оборудовании очень низкая, особенно если сравнивать с тем, что было в советское время, и с тем, что происходит сейчас в Китае. К примеру, только одна из фабрик этой страны выпускает до двух миллионов промышленных швейных машин в год. Мы же даже в советское время выпускали максимум шестьдесят тысяч таких машин. Разница очевидна. С одной стороны, мы - ждём, с другой – реально понимаем, что без высоких технологий, без абсолютно другого направления развития российской промышленности нам не обойтись. Вот над этим мы сейчас и работаем.

«Зингер» – это историческое название компании, оно было, есть и останется. Действительно, даже в советские времена все знали, что здесь, в Подольске, работает завод «Зингер» – практически основатель промышленности города. Взять, к примеру, знаменитый завод «Орджоникидзе» - котлостроение для теплоатомных электростанций. Сначала это был небольшой паровозостроительный цех, а первым директором этого завода был наш - от завода «Зингер» – главный механик Меньшиков. Но это уже после Октябрьской революции. Практически все направления развития, в том числе оборонные, тоже были связаны с «Зингером». Не секрет, что швейная машина – это тот же автомат Калашникова... Не зря теперь в Климовске находится и «ЦНИИТОЧМАШ», не зря стоят заводские памятники, в том числе конструктору стрелкового оружия Сергею Симонову. Это все – «Зингер», он был, есть и будет. Но, понимая, что резко идёт спад производства швейного машиностроения и легкой промышленности, мы сориентировались таким образом, чтобы создавать технопарк, привлекать инвестиции и развивать различные направления деятельности, которые позволили нам в 90-е и в начале 2000-х годов не «утонуть».

На сегодняшний момент на нашей территории работает почти 7000 человек, порядка 300 компаний и фирм, в том числе индивидуальных предпринимателей. Но основой как был, так и остаётся «Зингер», а если брать название советского периода – Завод имени Калинина. Он и сейчас обеспечивает практически всеми видами энергии все наши бывшие цеха, которые превратились в компании, в фирмы...

Государственных инвестиций у нас не было и не предполагалось с 1993 года, сейчас тем более. Но за это время мы вложили в развитие нашего технопарка не меньше 150-200 миллионов долларов. Если проедете по территории, увидите. Может быть, внешний облик пока ещё и не доведён до ума, но внутри – практически 380 тысяч квадратных метров производственных, складских и офисных помещений уже соответствуют всем современным стандартам. Все новое: системы освещения, отопления, канализации,
теплоснабжения... Конечно, требуется ещё многое, но основа основ уже есть. Поэтому сегодня в городе, так же, как и в регионе, все знают, что есть технопарк «Зингер», на базе которого работают достаточно много серьёзных предприятий. Например, «КомпозитПром», выпускающий отделочно-строительные материалы. Лучшего производства в Евросоюзе нет, не говоря уже о России. Наши отделочные материалы – изобретение наших же ученых, инженеров. Они – противопожарные, на базе алюминия, покрытые специальным композитом. Их закупают для того, чтобы избежать пожаров.

Земля, безопасность, снабжение всеми видами энергии, телефонизация, компьютеризация, практически полное обучение программированию и само программирование – это всё в комплексе под единым руководством на нашей территории. Как был Завод имени Калинина основой, так он ею и остаётся.

Но так как в то время вообще не было понятия, что такое технопарк, мы создали некоммерческое партнёрство «Зингер» и посчитали, что нам этого вполне достаточно. Нам не нужны инвестиции государственные или какие-либо другие. Мы в состоянии сами привести в порядок территорию и обеспечить производства всем, что им необходимо.

Когда та или иная фирма приходит к нам, мы, естественно, смотрим и определяемся: серьезное направление или нет, и только после этого подписываются земельный сервитут, договора на поставки электроэнергии, тепла, газа, на право проезда по территории и т.д. Важная составляющая – обеспечение безопасности, чтобы не было здесь каких-либо эксцессов. Рядом с нами ФСБ, мы находимся в центре города, поэтому для нас очень важно, чтобы все было и удобно, и безопасно.

В результате, когда, например, город подводит итоги года, слова о том, что «технопарк «Зингер» как всегда собрал больше всех налогов и в местный бюджет, и в областной, и в федеральный», звучат привычно.

В своё время я получил от всемирной компании «Зингер» право на то, чтобы мы могли себя именовать как «Зингер», но в начале 2000 годов эта компания обанкротилась. Было у нас опасение, что те, кто эту торговую марку на международных рынках перекупит, могут предъявить к нам претензии за то, что мы этот бренд активно используем, ничего не платя. Поэтому мы обезопасили себя и к слову «Зингер» добавили через черточку «СКИФ», чтобы не было к нам никаких претензий. Под торговой маркой «Зингер» мы ничего не продаём, кроме тех товаров, которые сам «Зингер» нам предлагает, и мы покупаем, собираем для легкой промышленности или для бытовых нужд. ДА, «СКИФы» МЫ...

– «СКИФ» расшифровывается, как «Союз Компаний и Фирм»? Но ведь «союз» подразумевает не просто «совместное проживание на одной территории», иначе это было бы скорее «соседство». Чем «союзники» помогают друг другу? Есть ли и в чём конкретно выражается выгода от такого «союза»?

– Ещё эту аббревиатуру расшифровывают, как «Союз Комаренко и Фасоля»... Николай Соломонович Фасоль – мой заместитель по экономике, финансам и развитию предприятия.

Почему было выгодно работать по такому направлению? Да очень просто! Когда в 90-х к нам приходили компании, например, «Доминанта», то у них порой просто не было денег, чтобы оплачивать электроэнергию или тепло, и они просили отсрочки – кто на полгода, кто на год, пока не приведут они в порядок территории, здания, сооружения. И мы всемерно им помогали. Практически все предприятия, которые зашли на нашу территорию, получали от Завода имени Калинина помощь. На все виды услуг. В том числе по безопасности, по охране, по земельным сервитутам, по электроэнергии, теплу, газу... Отсрочки всевозможные – для того чтобы раскрутиться. Ведь денег мы никогда у государства не просили, да нам бы их никто и не дал. Это, к сожалению, всегда связано с какими-то проблемами, с откатами... То, что происходило у нас, было обоюдовыгодно для всех предприятий. И когда все они вышли на уровень устойчивого производства, устойчивой реализации своей продукции, финансовой устойчивости, тогда все стало очень просто: Завод имени Калинина теперь исправно получает – вплоть до предоплаты – за все виды услуг. Это неплохие деньги для того, чтоб проводить реконструкцию, обновлять мощности, оплачивать энергию. Ведь что сейчас творят энергетические компании: товар ещё не сделали, а за киловатт, за кубометр уже отдай!

Сегодня – и это очень важно – все предприятия работают. Да, надо вести себя достойно, вовремя платить и не стонать, когда вдруг производство падает и товар не продаётся. Такое у нас за год происходит не один десяток раз. Многие фирмы банкротятся, многие фирмы опять начинают работать. В этой ситуации надо обеспечивать сменяемость, преемственность, чтобы сам технопарк от этого не пострадал. У нас сегодня практически нет свободных, пустующих производственно-складских площадей. Кто-то банкротится, кто-то уходит, кто-то заходит, но все компании постоянно находятся под нашим контролем. Если кто-то себя неправильно ведёт, люди обращаются сюда, а мы здесь решаем вопросы, которые необходимы – и для завода Калинина, и для нашего технопарка, и конкретно для этой компании.

На многих предприятиях страны, которые когда-то были градообразующими, и сегодня можно встретить полный раздрай: один владеет котельной, другой – фидером, третий – складом... И помириться друг с другом они не могут! У нас – технопарк, у нас все устойчиво и все в одних руках. В руках Завода имени Калинина.

УМА ПАЛАТА

– Помимо руководства предприятием, вы ещё и президент Подольской Торговопромышленной палаты. Это что – зов души, необходимость или просьба-читай- «доверие» коллег? И можно ли ТПП воспринимать как своего рода «расширенный», шагнувший за его территорию вариант СКИФа?

– Сначала была Торгово-промышленная палата. Мы недавно отпраздновали её 25-летие, и я все эти годы неизменно являюсь президентом ТПП. Вообще, создание палаты было желанием предприятий, в основном для того, чтобы можно было знакомиться с другими странами и выходить на экспорт. Сегодня у нас связи со всем миром, с торгово-промышленными палатами Франции, Великобритании, Германии, Японии, Китая и других стран Юго-Восточной Азии.

Если посмотреть предприятия нашего региона, то несколько десятков из них устойчиво работают на экспорт своих товаров. А это всё – работа ТПП: контакты, связи, выставки... Это правильная подготовка документов: сертификат происхождения, сертификат качества – без этого вообще на экспортный рынок не выйдешь. Это работа с Федеральной таможенной службой, ведь если возникают спорные вопросы с импортными поставками, куда идут? – В Торгово-промышленную палату. Сама таможенная служба тоже к нам обращается, чтобы определиться, выяснить, кто и в чем виноват, дать правильную оценку.

Да, у нас налажена устойчивая работа, однако нам кажется, что того, как Торгово-промышленная палата в принципе позиционирует себя на российском рынке, – этого недостаточно. Например, одним из направлений деятельности ТПП Франции – это управление аэропортом в Ницце. К полномочиям Торгово-промышленной палаты Франции в данной сфере относятся: выбор директора аэропорта, возможность определять эффективность работы её административного персонала и др. А почему? Там коррупции нет. Попробуй совет правления ТПП «объехать» и дать задание на определённый откат – это невозможно. А при любой госструктуре России сегодня – огромное количество частных компаний и фирм, и любой бюджетный поток, который уходит через регион, округ, город и т.д., он сразу же попадает в частную компанию. А частной компании там не должно быть, там должна быть Торгово-промышленная палата, где собран весь промышленно-научный потенциал. Там можно провести совет, определиться с направлением развития. Мы это, естественно, делаем. Там, где работает частный капитал. Мы от государства не зависим, мы только хотим, чтобы нам не ставили палки в колёса. Как, например, с налогами, которые меняются постоянно...

«МОЙ АДРЕС – СОВЕТСКИЙ СОЮЗ»

– Несколько личных вопросов. В вашей биографии – разные города, разные предприятия, в том числе и военно-промышленного направления, а вы – хотя человек и гражданский – не раз меняли адреса. Почему? Что вами двигало: интерес к новым возможностям и новым направлениям приложения своих способностей? Материальный интерес? (Не советское время, сейчас об этом говорить не стыдно.) Или же – как в песне «Дан приказ ему на Запад» – «надо, значит надо». Была ли возможность выбирать, и не жалеете ли вы о таких «поворотах судьбы»?

– Нет, не жалею. Мои предки – запорожские казаки, которые позже перешли на Дон, донские казаки. Естественно, всё это – на генном уровне. Отец – военный, как и у всех казаков. И я родился и вырос в военном городке в Заполярье. Так что это своего рода «привычка делать то, что тебе рекомендуют».

Я закончил Ленинградский «политех» – сегодня это Санкт-Петербургский политехнический университет имени Петра Великого – и по распределению был направлен в Донецк на завод «Точмаш». Это было одно из самых престижных и очень серьёзных предприятий по производству различных боеприпасов и другой военной техники. Там я прошел путь от инженера до заместителя главного инженера.

Затем меня перевели в Орск. В те годы министром оборонной промышленности был мой учитель и руководитель Борис Михайлович Белоусов, а до него – Вячеслав Васильевич Бахирев, столетие которого недавно отмечалось. Это были гиганты, люди, которые прошли и Великую Отечественную и послевоенное восстановление. Вот у кого мы учились, вот за кем шли. У любого инженера была мечта достичь уровня главного инженера, а потом – директора оборонного завода, мы по этому пути и двигались. Тот, кто работал на одном заводе, как правило, переходил на другой завод, для того чтобы была ротация, чтобы росла квалификация. Нас готовили на более серьезный уровень – на уровень оборонной промышленности уже государства, в резерв министра оборонной промышленности.

И все это в 90-е одним махом... Мы-то думали, что в руководстве страны – люди, которые что-то знают, о чём-то думают...

Те же, кого сейчас называют «красными директорами», все они практически сохранили те предприятия, на которых работали. Некоторые ушли, но есть у меня пример, когда люди, которые вынуждены были в трудные годы уйти и потом лет 15, если не больше, заниматься торговлей, вернулись. Пять лет назад их опять призвали в институты и на предприятия. За пять лет ими создано то, что ими же было задумано ещё 30 лет назад. Речь идёт о современном оружии. Хорошо, что эти люди ещё не умерли. Ведь понятно, что двигатель любого государства – это военно-промышленный комплекс. Не зря же в США делают ставку именно на это направление, как на самое эффективное. И на науку. Нет другого способа сохранить государство, кроме как вкладывать в оборонную промышленность.

На Орском машзаводе я сначала был главным инженером, потом директором. А в Подольске оказался также по переводу Миноборонпрома. В то время предприятия подобного типа пристыковывались к оборонной промышленности, была программа по развитию машиностроения для гражданского направления. Не только оборонка. Это то, что сейчас пытается сделать Путин: создать направление, по которому оборонка должна ориентироваться, в том числе, и на выпуск гражданской продукции.

– В 90-е это называли конверсией...

– Да, но надеюсь, что сегодня уже не та конверсия, которую бездумно делали на том этапе. Ни в коем случае!

Кстати, Орский машзавод, к счастью, и сейчас прекрасно работает. Каждый год меня там принимают как директора. Ведь бывших директоров, как мы знаем, не бывает...

ОТ ПОЛЁТА МЕЧТЫ ДО ПОЛЁТОВ НА САМОЛЁТЕ

– В вашей биографии есть строки, которым позавидуют не только «физики» – технари, но и «лирики»-романтики. Я имею в виду перелёты в Сиэтл, в Австралию... Тут, как бы я ни выстраивал вопрос, зависть в нём всё равно будет чувствоваться. Поэтому прямо: научите! Всех тех, у кого «нет времени», «нет возможностей», нет ещё много чего всякоразного для того, чтобы и на работе всё успевать, и жить при этом интересной, увлекательной, разнообразной жизнью.

– Да это все просто! Если человек действительно чем-то увлекается, то он всё делает без проблем. Только ленивый человек ничего не делает.

Что такое для меня авиация? Это мечта! У любого мужчины что-то подобное должно быть: у кого-то спорт, у кого-то рыбалка или охота...

Военное лётное училище мне не довелось закончить – зрение подвело. Но мечту мы с Игорем Петровичем Волком, Олег Станиславовичем Лякишевым, Николаем Вячеславовичем Громцевым и семьей Маркаловых всё-таки «догнали». В 1987 году. Когда вчетвером создали Федерацию любителей авиации. Здесь, согласно международной классификации, требования к зрению и к некоторым другим медицинским показателям были помягче: главное, чтобы с сердцем и с давлением не было проблем. В Орске на базе учебно-лётного авиационного полка я прошёл медкомиссию и уже будучи директором завода сделал 15 августа 1989 года первый полет. Так что в следующем году уже 30 лет как я летаю...

Сначала тренировались вокруг города. А потом пошли перелёты через всю страну, на Чукотку... В августе 1990 года мы идем по маршруту: Бухта Провидения, Мыс Лаврентия, потом переходим на острова Соединенных Штатов Америки... Тогда ещё вообще не было ничего подобного! В эфире – тишина... «А вдруг собьют?..»

– Так вы без согласований летали?!

– Согласовывали, паспорта получали, разрешения... Помогал главком ВВС Пётр Степанович Дейнекин. Но всё равно волновались. Позже уже прошли всю Россию, всю Аляску, всю Канаду, долетели до Сиэтла, налетались в США и вернулись обратно. Нам стало интересно, и мы потом рванули на Китай, Вьетнам, Малайзию, Австралию, вернулись обратно. Потом организовали сборную России по авиаралли. И много лет мы летали на чемпионатах Европы, мира, на Всемирных авиационных играх. Это – отпуск, который берёшь, как правило, на неделю-две, не больше, а то и меньше. И так вот на протяжении всех почти 30 лет мы летаем. Практически весь мир облетали и объехали. Ведь я и машину люблю водить, вообще – путешествовать. Практически весь мир облетал и объехал. Единственное, что осталось, – это Чита, Хабаровск, Владивосток. На машине. На самолетах я там летал...

– Помимо авиации, автомобильных путешествий, есть ещё увлечения?

– Да, люблю спорт, причем разный. Очень люблю фехтование, был чемпионом разных уровней. Кроме того – лёгкая атлетика, игровые виды спорта... И сейчас потихонечку играю как в большой, так и в настольный теннис. Чтобы поддерживать себя в 65 лет хоть в какой-то форме, надо двигаться, иначе жиром зарастёшь...

«...НИ ПРИ КАКИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ!»

– Мы уже говорили о «разных городах». Какой из тех, где вам приходилось жить и работать, вы считаете родным, точнее – «роднее»? Что для вас сейчас Подольск и вообще – Подмосковье?

– Дольше, чем в Подольске я нигде не жил. Родился в Карелии, потом - Кольский полуостров, учеба в Питере, почти десять лет – Донецк, шесть лет – на Урале. И вот уже скоро 29 лет, как я здесь. Город у нас – замечательный. Как и люди. То, что было здесь 29 лет назад, трудно сравнить с тем, что есть сегодня. Очень большая разница. Сегодня город соответствует всем современным стандартам. Так что город Подольск – это именно то место. К тому же здесь уже похоронены мой отец, друзья, товарищи...

– Есть ли у вас своего рода «правила жизни»: что нужно, что можно, чего нельзя категорически и т.д.? Есть ли – не то что «кумиры», но «ориентиры», люди, с которых вы строили и строите свою жизнь?

– С детства из-за любви к авиации моими кумирами были Иван Никитович Кожедуб и Александр Иванович Покрышкин. Вот это герои! По-прежнему я испытываю чувства огромного уважения и благодарности к моим институтским преподавателям, некоторым их которых уже по 80-90 лет, но до сих пор мы дружим, встречаемся. Школьные преподаватели... Для некоторых это будет удивительным, но у нас в школе все предметы вели мужчины! Только русский язык и литературу преподавала женщина – Клара Августовна. Всегда ходила на шпильках... В строгой черной юбке и белой сорочке с кружевами... Всегда подтянута... И знала наизусть огромное количество стихов!И, конечно, «Евгения Онегина»! Я очень гордился тем, что за выпускное сочинение она поставила мне пять. Она умела увлечь.

Что касается «правил»... Ты обязан думать о своём Отечестве, о семье и о том месте, где ты работаешь. Если ты об этом не будешь думать каждую минуту, каждый час, то зачем ты тогда живёшь на этом белом свете?

Я своим детям всегда говорил, что семья – это главное. Теперь у сына три дочери, а у дочери – пять! Так что у меня восемь внучек, жду внуков... Все дети и внуки у меня занимаются спортом, одна внучка уже чемпионка по художественной гимнастике. Две внучки точно любят авиацию. Спорт и учеба – это очень важно.

Но главное правило – не предавать своих детей ни при каких обстоятельствах. А в трудный момент – подставлять им своё плечо...

Беседовал Алексей Сокольский