На Петербургском международном юридическом форуме (ПМЮФ) обсудили, как реформа разрешения споров в России может стать одним из практических инструментов достижения целей Национальной модели ведения бизнеса. Представители госорганов и предприниматели подчеркнули необходимость развития альтернативных способов рассмотрения экономических дел, включая третейские суды и медиацию. Ряд мер из «дорожной карты» планируется реализовать уже в следующем году.

Поводом для дискуссии на ПМЮФ стала работа над улучшением механизмов разрешения споров в рамках Национальной модели целевых условий ведения бизнеса, утвержденной распоряжением правительства РФ от 29 ноября 2025 года. Направление «Разрешение споров» выделено в модели в самостоятельный блок, а «дорожная карта» по нему включает более 30 мероприятий, направленных на развитие альтернативных способов урегулирования споров, повышение эффективности правосудия и исполнения судебных (арбитражных) решений.

К 2030 году, согласно нацмодели, предполагается увеличить число рассматриваемых в арбитраже дел, повысить эффективность исполнения решений, расширить применение медиации, внедрить новые процедуры вроде адъюдикации и создать условия, при которых бизнес сможет решать значительную часть конфликтов быстрее, дешевле и без избыточного вовлечения в судебные тяжбы. Согласно представленным данным, 87% мероприятий предполагают разработку федеральных законов.

Государство и коммерческий арбитраж
Модератор сессии, член правления ПАО «Интер РАО» Михаил Гальперин отметил, что, несмотря на большое количество судебных дел, российское правосудие остается одним из самых быстрых в мире, хотя высокая скорость иногда негативно сказывается на качестве рассмотрения спора. В этой связи развитие альтернативных процедур он связал с необходимостью снизить нагрузку на госсуды и повысить качество разрешения споров.

Заместитель министра экономики РФ Алексей Херсонцев предложил рассматривать «дорожную карту» не как набор узкоспециальных юридических мер, а как инструмент достижения национальных целей, в том числе повышения производительности труда. По словам господина Херсонцева, скорость и стоимость разрешения спора являются прямыми издержками для экономики, а их совокупный объем, по экспертным оценкам, может исчисляться миллиардами рублей.

Издержки бизнеса на сопровождение судебных взысканий оцениваются примерно в 15 млрд руб., государства — примерно в 5 млрд руб.

Одним из центральных направлений Алексей Херсонцев назвал развитие арбитража (третейских судов). Число дел, переданных в арбитраж, выросло с 550 в 2017 году до 4920 в 2025-м. Доля таких дел от общего количества экономических споров хотя и показывает рост, но пока остается на низком уровне — она увеличилась с 0,04% в 2017 году до 0,13% в 2023-м и 0,32% в 2025-м. Целевой показатель к 2030 году — более 10 тыс. дел, или свыше 1% от общего числа экономических споров.

Для иллюстрации потенциала роста господин Херсонцев привел сравнение с Китаем. В России, согласно представленным данным, действует семь арбитражных учреждений, которые рассмотрели 4920 дел. В Китае работает 277 арбитражных учреждений, а количество дел достигает 607 тыс., или 3,4% от общего числа экономических споров. По мнению спикера, это показывает незадействованный потенциал российского арбитража.

При этом Алексей Херсонцев подчеркнул, что арбитражное решение должно не только приниматься, но и исполняться.

Если решение не признается государственной системой, процедура арбитража становится дополнительной издержкой. Поэтому, по словам господина Херсонцева, важнейшим вопросом остается признание и приведение в исполнение решений третейских судов.

Заместитель министра юстиции РФ Максим Бесхмельницын обозначил приоритеты в развитии арбитража, среди которых — обеспечительные меры, вопрос исполнительных документов, конфиденциальность арбитражных споров и электронное взаимодействие с госсудами. Он отметил, что сейчас сторона после получения арбитражного решения все равно должна обращаться в госсуд за исполнительным листом, что увеличивает сроки и снижает эффективность процедуры. Господин Бесхмельницын уточнил, что Минюст работает над созданием бесшовного электронного документооборота между арбитражными учреждениями и судами, чтобы стороны не тратили время на физическое движение бумаг. А по мнению господина Херсонцева, взыскание небольших долгов, особенно бесспорных, может разрешаться быстрее за счет цифровых и досудебных механизмов.

Также были обозначены конкретные сроки отдельных изменений в арбитраже. В 2027 году планируется внедрить механизм принудительного исполнения обеспечительных мер, принятых третейскими судами по спорам, администрируемым постоянно действующими арбитражными учреждениями, а также электронный документооборот между такими учреждениями и госсудами. Кроме того, в следующем году предполагается внести поправки о том, что рассмотрение заявлений о принудительном исполнении решений третейского суда осуществляется госсудами без проведения предварительного заседания. В 2028 году планируется придать решениям арбитража по денежным требованиям статус исполнительного листа, а также обеспечить конфиденциальность рассмотрения госсудами дел, связанных с выполнением функций содействия и контроля в отношении арбитража.

Судья Суда Евразийского экономического союза Наталья Павлова поддержала идею дальнейшей специализации процедур разрешения экономических споров.

По ее словам, специализация является одним из ключевых достижений российской системы разрешения экономических споров. Она отметила, что специализированные арбитражные центры, ориентированные на конкретные сферы бизнеса, способны обеспечить более быстрое и качественное рассмотрение дел.

Вице-президент Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП) Александр Варварин поддержал необходимость дальнейшего развития альтернативного разрешения споров. Он отметил, что бизнес стал значительно чаще воспринимать арбитраж и медиацию как эффективные инструменты. По данным опросов РСПП, если в 2015 году такие механизмы эффективными называли около 5% компаний, то по итогам 2025 года — уже 28%. Господин Варварин обозначил несколько проблем, которые, по мнению бизнеса, требуют решения. В их числе отсутствие эффективных обеспечительных мер в арбитраже, недостаточная конфиденциальность на стадии выдачи исполнительного листа, неоднородная судебная практика по спорам, связанным с закупками и государственным финансированием, а также необходимость перехода от бумажной пересылки материалов к электронному обмену.

Отдельно господин Варварин предложил рассмотреть создание системы одного окна для бизнеса.

По его словам, идеальная модель могла бы выглядеть так: предприниматель обращается в арбитражное учреждение, получает решение, затем материалы в электронной форме направляются в госсуд для решения вопроса об исполнительном листе, после чего документы уходят в службу судебных приставов. Такая конструкция позволила бы защищать права, не выходя из офиса.

Медиация и доверие к юрисдикции
В качестве нового инструмента разрешения споров Алексей Херсонцев обратил внимание на адъюдикацию — механизм разрешения разногласий по исполнению контракта с привлечением эксперта, описав ее принцип формулой «плати сейчас, спорь потом». Спикер пояснил, что этот инструмент особенно актуален для крупных строительных контрактов и инфраструктурных проектов, где спор между заказчиком и подрядчиком не должен останавливать реализацию проекта.

Отдельно господин Херсонцев указал на блок «дорожной карты», связанный с внесудебным разрешением споров с участием органов власти, подчеркнув сложность этой темы, так как должностным лицам бывает трудно принимать решения не в пользу государства из-за риска последующей ответственности. Тем не менее, по его словам, механизм так называемого «Госарбитража 2.0» может быть востребован в спорах по госзаказу и закупкам, концессиям, соглашениям о защите и поощрении капиталовложений и проектам в особых экономических зонах.

Наталья Павлова тоже подчеркнула необходимость развития механизмов взаимодействия бизнеса с госорганами до суда.

По ее словам, госоргану часто сложно заранее признать бесперспективность спора или принять решение не в пользу государства, поскольку у должностных лиц нет достаточной законодательной опоры для таких действий. Она предложила подумать о процедурах предварительного обсуждения спора, которые позволили бы сторонам оценивать перспективы конфликта до обращения в суд.

Александр Варварин обратил внимание на необходимость развития медиации, которое сдерживается текущим регулированием. Среди возможных решений он назвал исключение института непрофессиональной медиации, создание единого реестра медиаторов, введение элементов саморегулирования и учреждение федеральной палаты медиаторов. Данная структура, по его мнению, могла бы отвечать за стандарты профессиональной деятельности, этику, подготовку и экзамены этих лиц.

Среди «болевых точек» медиации отмечались неполноценная работа механизма саморегулирования, отсутствие порядка допуска к профессии и стандартов профессиональной деятельности, отсутствие реестра действующих медиаторов и организаций, обеспечивающих проведение медиации, отсутствие мер дисциплинарной ответственности и неопределенность органа, отвечающего за выработку государственной политики и нормативно-правовое регулирование в этой сфере. Отметим, что из четырех саморегулируемых организаций медиаторов, зарегистрированных в России с 2010 года, сейчас функционирует только одна.

Спикеры дискуссии неоднократно возвращались к вопросу доверия российской юрисдикции.

Задача состоит в том, чтобы сделать российскую юрисдикцию более комфортной и понятной для бизнеса, чем зарубежные площадки, чтобы бизнес со всего мира к 2030 году «пришел судиться к нам, а не в Лондон, потому что у нас более комфортные и понятные условия», заявил Максим Бесхмельницын. По итогам дискуссии участники сошлись во мнении, что улучшение разрешения споров должно рассматриваться как элемент экономической политики, а быстрое, предсказуемое и исполнимое разрешение конфликтов влияет на инвестиционный климат, стоимость ведения бизнеса, оборот активов и доверие к правовой системе.

Варвара Кеня, Санкт-Петербург

Источник: (Ссылка)