– Алина, правда ли, что к субсидиарной ответственности все чаще привлекают не только предпринимателей, но и наемных менеджеров, и даже родственников бизнесменов?

– Действительно, судебная практика сегодня дошла до того, что к субсидиарной ответственности привлекают не только тех, кто официально записан в качестве директоров и участников компании в реестре юридических лиц, но и наемных менеджеров, юристов, бухгалтеров и даже родственников бизнесменов. Для этого нужно доказать, что в результате действий таких лиц компания пришла к банкротству и (или) что они являлись выгодоприобретателями имущества, которое должно было достаться кредиторам (денежные средства, недвижимое имущество, акции и прочие активы). Например, если супруги и дети участвовали в незаконных схемах, а именно – им были подарены активы компании, суды, при внимательном рассмотрении дела, могут привлечь к субсидиарной ответственности или признать сделки мнимыми и забрать все подаренное в конкурсную массу должника. Так, например, случилось при рассмотрении дела о банкротстве ООО «Альянс» № А40-131425/2016. Бухгалтера и юристы тоже находятся «под ударом», поэтому им необходимо продумывать каждое свое действие и согласовывать письменно с владельцами бизнеса принятые решения.

– Почему наметилась тенденция к более широкому применению субсидиарной ответственности?

– Как ни странно это звучит, в большей части развитие и ужесточение института субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц произошло, в первую очередь, стараниями нашего российского бизнеса. Судебная практика, а за ней и законодательство было вынуждено реагировать на «ухищрения» и незаконные схемы по использованию банкротства в личных интересах. Судебная практика, в силу отсутствия правового регулирования, вынуждена была создавать прецеденты, бизнес немедленно реагировал созданием новых недобросовестных инструментов «обхода» таких прецедентов, что, в свою очередь, заставляло действовать законодателя и суды на опережение.

Это все похоже на своеобразную «гонку» между бизнесом и государством в лице законодателя и правоприменительной практики, где бизнес пытаются заставить работать добросовестно с помощью «кнута». На сегодняшний день в результате такой «гонки» мы имеем главу III.2 «Закона о банкротстве» и достаточно жесткую судебную практику по отношению к контролирующим должника лицам. В самом первом пункте Пленума ВС РФ № 53 от 21.12.2017 года указано, что привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является «исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов». Несмотря на достаточно четкое разъяснение вышестоящей инстанции, суды при рассмотрении обособленных споров забывают о том, что привлечение к субсидиарной ответственности является «исключительным» механизмом, то есть крайней мерой, применяемой к контролирующим должника лицам, совершающим действия с явным злоупотреблением правом (например, мошенничество). Суды зачастую, руководствуясь формальным подходом, привлекают к субсидиарной ответственности всех подряд, не разбираясь в сложившейся катастрофе в жизни отдельно взятого предприятия.

– И как, на ваш взгляд, можно исправить сложившуюся сегодня ситуацию?

Если суды не слушают ВС РФ, то может быть, им будет понятнее, если внести отдельную поправку в Закон о банкротстве об исключительности такой меры.